Лавина музыки

Компания Lavina Music стартовала в 2001 году с нескольких тысяч долларов. Через год она уже приносила доход, измеряемый сотнями тысяч. Сегодня в состав холдинга входят пять подразделений: рекординг, крупнейшая сеть распространения музыкальной продукции, концертное агентство, пиар-департамент и подразделение, занимающееся интеграцией музыкального бизнеса в цифровую среду. Эдуарду Климу, основателю холдинга, этих забот недостаточно: он занялся продюсированием артистов. Примеры певицы Гайтаны и рок-группы С.К.А.Й. в качестве подопечных Эдуарда свидетельствуют об успехах и на этом поприще.

Рок-н-ролл — не просто возраст

Вы родились в России, но в детстве вместе с семьей оказались во Львове. Галичина повлияла на формирование вашей личности?
Э. Клим: Мой отец — военный. Семья переезжала с ним по всему Союзу. Когда я перешел во второй класс, мы уже не покидали Западную Украину: кочевали между Дрогобычем, Трускавцом и Львовом. Лучшие годы жизни! Львов тех времен на контрасте с Советским Союзом казался кусочком Европы. Это отражалось и в музыке, которую там исполняли. А на мое культурное формирование, скорее, повлияло табу на западную культуру в СССР. Когда она была запрещена, молодежь изо всех сил старалась достать записи с «фирменной» музыкой и научиться играть так же. В каждом подвале собирались любительские рок-группы. В отличие от нынешних времен, тогда выходить на сцену, не умея хорошо играть, было стыдно. Честно говоря, когда переехал в Киев, был поражен куда более низким уровнем столичных музыкантов.

Почему из всего потока «запрещенной» информации увлеклись именно музыкой?
Э. Клим: У соседа был мощный бобинный магнитофон «Маяк-203» и много «фирменных» записей. Когда мне было 7 лет, я пришел к нему в гости и услышал то, что на фоне советской эстрады показалось космосом. Это были записи Pink Floyd, Deep Purple, Queen. И никуда от этого деться с тех пор не могу. Конечно, в свое время многое выслушал от мамы по поводу своего увлечения. Ведь, возвращаясь из школы, сначала включал магнитофон, а потом разувался. И под эти звуки проходил весь оставшийся день. Мама хотела, чтобы я нашел «нормальное занятие», чтобы затем поступил в «нормальный институт» и нашел «нормальную работу». Вот юристом быть — это серьезно. А музыкантом — нет. Теперь я смеюсь и говорю маме: «Ну что, кто был прав?». Никогда не слушал музыку просто так, для развлечения. Мне интересно было разобраться, как это сделано.

Не каждый меломан превращает увлечение в профессию.
Э. Клим: На самом деле до сих пор жалею, что не сделал карьеру собственно музыканта. Я играл в группах: стучал на ударной установке, пел. Но, видимо, не хватило упорства. Вместе с тем проявилась организаторская жилка. Выполнял в своих группах функции директора: находил деньги для записи в студии, устраивал поселение в гостиницы. Но вскоре заметил, что совмещать творческую и административную работу сложно. Окончательно это понял, когда моя фирма стала на серьезные рельсы. Меня попросили написать текст для песни, но я три часа тщетно просидел над чистым листом бумаги. Связь с космосом прервалась. Три-четыре года назад попытался вернуть ее: купил инструменты, играю.

Какие у вас были успехи на заре вашей музыкальной карьеры?
Э. Клим: В 1991 году группа «Форте», в которой я был вокалистом, разделила первое место с «Табулой Расой» на фестивале «Червона рута». У нас был свой десятиметровый грузовик (трак), в который мы загружали аппаратуру и ехали на гастроли. Больше ни у кого такого не было. Поляки, когда видели машину в городе, думали, что суперзвезды пожаловали.

Невзирая на успехи в рок-н-ролле, вы поступили в пед­институт. Почему?
Э. Клим: После школы стоял на раздорожье. Первый путь — профессиональный спорт. Играл в баскетбол и рассматривал вариант поездки в Польшу, чтобы выступать там в первой лиге. Второй вариант — филология. В точных науках не блистал, так что дорога в Политех и тому подобные вузы была заказана. Мама работала в пединституте, куда я и пошел учиться на преподавателя русского и английского языков.

Ни дня не работали по специальности?
Э. Клим: Верно. Дважды проходил практику. Последняя длилась один урок, который затянулся на два с половиной часа. Мне нужно было ехать выступать на первом «Славянском базаре» в Витебске, а тут двухнедельная практика и госэкзамены. Преподаватель сказал, что отпустит меня, если я любыми способами заставлю самый «бандитский» класс вести себя смирно в течение 45 минут. У меня вышло — рассказывал не об английском языке, а о музыке. Госэкзамены пришлось перенести. Педагогическое образование помогло, когда стал работать с артистами в качестве продюсера. Эта работа очень похожа на учительскую.

Веселые старты

Почему перебрались в Киев?
Э. Клим: Не было заработка. В Украине шоу-бизнес отсутствовал. Жить за счет концертов и продажи записей было невозможно. И вот я, лауреат «Червоної рути», торговал батарейками и кассетами. Отвечал за несколько ларьков, таскал туда сумками товар. Было невесело: снял квартиру за $70, а в первый месяц заработал всего $40. Знакомый занимался выпуском бизнес-справочника и устроил меня к себе проводить тренинги с рекламными агентами. Рек­ламный рынок был примерно в том же состоянии, что и шоу-бизнес. Так что я не рассматривал эту сферу серьезно. И стал вновь мыслить в музыкальном направлении.

Без опыта работы вы стали саунд-продюсером в звукозаписывающей студии «Династия»…
Э. Клим: Небольшой опыт работы саунд-продюсером приобрел в своих рок-группах. Компенсировал его недостаток здоровой наглостью и пониманием результата, к которому стремлюсь, — звучания, услышанного на записях западных музыкантов. «Династия» стала успешной, так как мы пригласили лучших звукорежиссеров и у нас был прекрасный пиар: каждую неделю в программе «Мелорама» на канале «Интер» обязательно выходил сюжет из нашей студии. Как саунд-продюсер горжусь первым опытом работы — с группой Cool Before. Я приложил свою руку к трекам почти каждого артиста, которые у нас записывались: в том числе Green Grey, «Братьев Карамазовых», начинающей Ани Лорак. На самом деле не собирался задерживаться в саунд-продюсерах. Постоянно руководствовался подспудной мыслью: научусь всем секретам музыкального дела и вернусь на сцену во всеоружии. И, вы знаете, наконец, в этом году я стал записывать свои песни.

Поработав три года в чужой студии, вы решили взять весь процесс под свой контроль?
Э. Клим: Было видно, что запись музыки сама по себе не приносит прибыли, нужен комплекс мер. Организовал лейбл RG Music, на котором выпустили сольный альбом Олега Скрипки и первый диск Ани Лорак. На этих проектах отработал полный цикл создания и продажи музыкального продукта. В итоге я понял, что пришло время делать серьезную рекординговую компанию. Поначалу мечтал представлять интересы какого-нибудь мейджора — одного из ведущих транснациональных рекординговых лейблов. Но чем глубже вникал, тем яснее понимал, что это неинтересно. Представительство сводится к роли агента на территории. Вдобавок в душе стал прорезаться экономический патриотизм. Хотелось инвестировать в локальных, наших артистов — у Мадонны с Миком Джаггером и так все хорошо.

Но разве не выгоднее и проще было торговать в Украине мировыми именами?

Э. Клим: Реализовать планы поначалу было очень сложно. Наша страна была тотальным пиратским пространством. Когда делился своими планами с дистрибьюторами, те крутили пальцем у виска. Они с удовольствием торговали «пираткой» и были уверены, что на украинских артистов никогда не будет спроса. Действительно, когда мы продали 1200 копий альбома «Братьев Гадюкиных», радовались, как сумасшедшие. Нужно было глубоко верить, чтобы браться за это. Особенность Lavina Music в том, что наш каталог почти на 80% состоит из украинских артистов. Буквально за год мы достигли таких результатов, которых сами не ожидали: первыми в стране учредили «золотые диски» (статус, который в Украине дается за 50 тыс. проданных копий. — Авт.) за легальные тиражи. Когда мне принесли отчет по продажам альбома «Модель» группы «Океан Эльзы», я уточнил, нет ли лишних нулей в числе.

Вы стали специализироваться на украинской музыке, скорее, по идейным соображениям?
Э. Клим: Я выходец из украинской музыкальной среды, а со своими знакомыми работать легче и приятнее. Патриотизм как таковой мной не руководил.

Много ли денег нужно для открытия рекординга?
Э. Клим: За первые три года были осуществлены значительные инвестиции. Но стартовали мы со смешной суммой — $3,5 тыс. Их потратили на покупку прав у украинских музыкантов. То, что компания создана не на деньгах, а на интеллекте и труде — предмет моей гордости.

Какова прибыль вашей компании?
Э. Клим: Первый год работы принес сотни тысяч долларов, которые реинвестировали в развитие. Сегодня доход составляет миллионы гривен.

В конце 1990-х годов в той же нише, что и Lavina, пыталась работать компания Nova Records. Почему она не добилась успеха, в отличие от вашего лейбла?
Э. Клим: У нас тогда было много совместных работ. Полагаю, Nova появилась чуть раньше, чем нужно. Кроме того, она проводила недостаточно прагматичную инвестиционную политику. Помогая артистам, важно не забывать и о бизнесе.

Борьба за мир

Вы самостоятельно подбираете артистов в каталог?
Э. Клим: В самом начале я подписывал контракты с артистами, которые мне нравились и которые были «на плаву». Речь идет о первом эшелоне: «ВВ» и Олег Скрипка, Ани Лорак, «Океан Эльзы», «Скрябин», «Мандры», Green Grey, Асия Ахат… Позже появились в каталоге Алена Винницкая, «Друга ріка», Тина Кароль, Виталий Козловский. Легче сказать, с кем мы тогда не работали. Каждый месяц — три-четыре презентации. Сегодня я не подбираю всех артистов в каталог сам, информацию собирают директора подразделений. Даже если артист мне не очень нравится, но в сотрудничестве с ним есть экономический смысл, мы заключаем контракт. В любом случае существует планка качества артиста, ниже которой мы не опускаемся.

Вы стали активным борцом с аудиопиратством. Насколько большой ущерб вам наносили пираты?
Э. Клим: В начале этого тысячелетия в отрасли верили, что компакт-диски будут жить долго и мы успеем построить в Украине пространство легальной торговли СD. Последний рекорд продаж установил диск «Глория». Пластинка «Океана Эльзы» в первый день продалась тиражом 100 тыс. экземпляров. Но этого больше никогда не повторится. Тогда все были убеждены, что пираты наносят убытки на миллионы долларов. Я более скептично оценивал роль аудиоворов. Музыкальный бизнес занимает в нашей стране не те позиции, что, например в Америке. Предполагаю, из-за деятельности пиратов Lavina недосчитывалась сотен тысяч долларов в год. Государственные меры борьбы с пиратством порой били не столько по пиратам, сколько по легальным производителям музыки. Менялись правила лицензирования, марки для наклейки на аудионосители. Но зато мы определили реальные объемы продаж, выше которых прыгнуть невозможно.
Считаю, более важным фактором успеха компании в конкуренции с пиратами стала не их травля, а налаживание оперативной доставки новых релизов во все уголки Украины и формирование такой цены на свою продукцию, которая не сильно отличалась от пиратской.

Как конкуренты восприняли успехи «Лавины»?
Э. Клим: Обнародование результатов откликнулось непониманием со стороны коллег. Прежде в порядке вещей было заявлять, например 200 проданных кассет альбома, хотя на самом деле расходилось 50 тыс. копий. Артисты тоже долго не могли привыкнуть к работе по-новому. Они не понимали, что такое роялти (денежное отчисление артисту с каждой продажи объекта/копии правообладания. — Авт.). Дескать, заплатите мне один раз четкую сумму, и о’кей! Не верили, что после заключения сделки можно получить дополнительный доход.

Что побудило на базе рекординговой компании организовать холдинг?
Э. Клим: Мы поняли — более выгодно и удобно, чтобы подразделения, которые занимаются созданием, продажей и промоушном продукта, были своими. Ни одно аутсорсинговое пиар-агентство не в состоянии всегда преследовать цели, интересующие рекординг. Вслед за пиар-отделом появился концертный. Любая реклама альбома прежде всего работает на статус артиста, у которого тут же вырастают продажи концертов. В свою очередь концерты приносят самые быстрые деньги. А четыре года назад мы создали подразделение Lavina Digital, которое занимается мобильным контентом и сейчас строит площадки для продажи музыки в интернете.

Насколько сильно ударил по вашему бизнесу тотальный переход музыки из CD-формата в mp3 и ее распространение в вэб?
Э. Клим: Компания появилась в такой стране, где по нам постоянно что-то бьет. Сначала пираты, потом государство, затем интернет. Что касается интернета, то мы предприняли превентивные меры. Первыми в стране создали подразделение, занимающееся распространением музыки в цифре, и быстро перевели активы по правам каталога из механики в цифру. Построили подразделение Lavina Publishing, которое управляет доходами от использования музыки из нашего каталога на ТВ и радио, в заведениях общепита. Сейчас это очень серьезные статьи дохода. Уже никто не ждет выхода альбомов — можно прекрасно зарабатывать на одной удачной песне.

Выход на зарубежный рынок — амбиция или расчет?
Э. Клим: Это неизбежность. Глобализация бизнеса уже настала. Сидя в Киеве, мы делаем полноценные фонограммы с американскими авторами, продаем музыку на территории Европы, Северной Америки, Японии и Израиля. Ограничение бизнеса территориями ушло в прошлое. Через пять лет в Европе массово будут продаваться китайские артисты. Любой украинский певец мечтает, чтобы о нем знали во всем мире. Пусть покупать его записи в других странах или через ITunes будут не так активно, как в Украине, но в совокупности продажи принесут существенную прибыль.