На арене славы

В Германии — Roncalli, во Франции — Bouglione, в Украине — «Кобзов». Именно эти названия приходят на ум жителям перечисленных стран, когда речь заходит о цирке. Прежде чем построить первое шапито, Николай Кобзов освоил практически все цирковые жанры. Он жонглировал, выполнял акробатические трюки, дрессировал медведей, побывал в амплуа худрука и администратора. Став предпринимателем, Николай не составлял бизнес-планов и не просчитывал время возврата инвестиций. Зато именно доскональное знание тонкостей работы цирка помогло ему организовать самый известный цирковой бренд в Украине. Семь шапито под флагом «Цирк Кобзов» гастролируют по Украине, восемь — колесят просторами России.

Жонглирование жанрами

Как получилось, что вы освоили столько цирковых профессий?
Н. Кобзов: Я одержим цирком с 9 лет. Именно в этом возрасте поступил в народную цирковую студию «Юность» в Никополе. Поначалу даже не мечтал, что когда-нибудь буду выступать на арене. Эта идея казалась невоплотимой. Переломный момент в моей цирковой карьере произошел в 1989 году. Тогда меня не приняли в киевское цирковое училище, зато предложили интересную работу. К нам в Никопольскую студию приехали представители Североосетинской филармонии и увидели меня во время выступления с номером на моноцикле. Им срочно нужен был артист с готовым цирковым номером, так как одного из участников труппы забрали в армию. Я с радостью согласился и переехал в Северную Осетию, ведь это открывало передо мной новые горизонты. Работая в филармонии, был акробатом на вольно стоящей лестнице, клоуном.

Через полтора года наш коллектив стал разваливаться, и я перевелся в Киев, в государственную цирковую компанию «Цирк на сцене». Правда, зарплату мне предложили в семь раз меньше, но кого в 17 лет волнуют деньги? Во всяком случае, меня больше прельщали перспективы поработать в более масштабном и продвинутом проекте. Я продолжил осваивать новые цирковые амплуа: дрессировщик медведей, эквилибрист на катушках, затем мне удалось попробовать себя и в роли свето-, звукооператора, а со временем стать администратором.

Что способствовало столь стремительному карьерному росту?
Н. Кобзов: Инициативность и тяготение к разносторонности — мне было трудно бездействовать даже пять минут. Занимался всем, к чему меня допускали, за это и получил прозвище «выскочка». Мне было безумно интересно осваивать все новые и новые грани цирковой жизни и разбираться в ее тонкостях. Все эти знания в будущем очень пригодились, и когда я организовал свою цирковую команду, мог каждому рассказать, что и как нужно делать. Знание внутренней кухни цирковой жизни — одна из ключевых составляющих моего успеха.

Как артист стал администратором?
Н. Кобзов: Это произошло в 1997 году именно благодаря моей активности. Еще в Северной Осетии, когда мы ездили по городам и селам, я просыпался ни свет ни заря и вместе с администратором бегал по школам, чтобы объявить детям о приезде цирка. За инициативность я не получал ни копейки, но меня занимал сам процесс. Навыки завлечения публики пригодились и в Киеве. В столичном цирке не было заведено объявлять о гастролях в школах — по городу традиционно развешивались рекламные плакаты. В начале 1990-х наступили трудные времена, и я понимал, что завлекать зрителей надо более активными методами. Заявил нашему главному администратору, что соберу зал, если меня снабдят билетами и листовками. Его изначальный скептицизм сменился небывалым восторгом, когда в городе Мена (Черниговская обл.) за три дня мы собрали три аншлага. Администратор недоумевал, как это удалось, а я всего лишь воспользовался знакомой схемой. После этого меня назначили передовым администратором и платили процент от суммы, на которую продавались билеты. На этой должности я снашивал туфли буквально за неделю — приходилось много бегать по школам и садикам. Вечером же я выступал. В 1997 г. начальство оценило мое трудолюбие и повысило до главного администратора. А через два года я основал свой цирк-шапито.

Чем ваш цирк отличался от государственного?
Н. Кобзов: Я построил передвижной цирк-шапито, на содержание которого требовалось больше средств, связанных с переездами, арендой земли для стоянок. Поэтому и стоимость билетов отличалась: в государственном цирке цена составляла 2,5–3 грн, в моем — 4–8 грн. Кроме того, мы начали ставить более сложные номера, ведь в манеже шапито больше простора и возможностей, чем на сценах, не приспособленных для цирковых номеров.

Какие средства понадобились для старта?
Н. Кобзов: Сооружение шапито на 800 посадочных мест, закупка оборудования, инвентаря и животных обошлись в $35 тыс. Банки отказали мне в кредите, сомневаясь в том, что цирк может приносить адекватный заработок, поэтому пришлось занять деньги у знакомых. Немногие верили в мой успех, зачастую советовали купить на эти деньги две трехкомнатные квартиры в Киеве и жить припеваючи. Но я точно знал, что у меня получится, моя уверенность, видимо, передалась команде, которая с верой следовала за мной. Первая труппа состояла всего из 18 артистов — бывших сотрудников и родственников. Помимо номеров на мне была вся организационная и техническая часть цирка, я был и шапитмейстером (отвечает за безопасную эксплуатацию сооружения. — Ред.), и оператором, и худруком, и бухгалтером, и директором. Благо, опыт имелся.

Сколько времени понадобилось, чтобы заработать денег на погашение долгов?
Н. Кобзов: Срочные долги в размере $15 тыс. я отдал через 3,5 месяца. В первый месяц работы, пока вникал в бизнес и воспитывал администраторов, было очень трудно и мы практически не зарабатывали. Но вскоре команда сработалась и ситуация исправилась. Деньги шли на погашение долгов и закупку техники, которую первое время арендовали («КамАЗы» для транспортировки, свето- и звукоаппаратуру).

Поворотное сальто

Не утомительно было совмещать выступления с организационными функциями?
Н. Кобзов: Это было опасно для жизни. Первые полгода совмещать несколько должностей удавалось без проблем. Однако потом произошел случай, который заставил меня переосмыслить ситуацию. Однажды перед выходом в манеж ко мне прибежал администратор и сообщил, что к нам идет проверка. Озадаченный этими мыслями, я вышел к зрителям со своим акробатическим номером. Не сумев полностью сконцентрироваться на выполнении сальто, я упал с высоты 2,5 м. Да, до этого мне не раз приходилось падать, но по технической ошибке, тут же проблема была в потери концентрации и внимания. Ушибы и выбитые зубы подтолкнули меня к решению прекратить выступления и заниматься только управлением.

Были причины опасаться проверки?
Н. Кобзов: Как сказать. Дело в том, что у нас не все так просто, как в Европе, где есть специальные площадки для передвижных цирков и достаточно один раз получить разрешение, чтобы спокойно колесить по стране. К нам же в каждом городе приходили местные проверяющие, у которых были свои особые требования и размеры арендной платы за участок земли. И чем успешнее цирк — тем выше расценки. Поэтому директору вместо того, чтобы думать о развитии цирка, приходится решать вопросы с проверяющими.

Как завоевывали внимание жителей городов? Ходили по школам?
Н. Кобзов: Этот способ не всегда можно было использовать — во многих городах в школы не пускают. Еще когда я был администратором, порой приходилось пролазить в окно, чтобы рассказать детям о приезде цирка. Рекламные мероприятия начинали за две недели до выступления, при этом в каждом городе способ продвижения был индивидуальным. Я учу своих администраторов тому, что в работе с людьми нельзя действовать по шаблону. Если берусь за рекламу цирка, 9 из 10 представлений пройдут с отличной посещаемостью. Шаблонное продвижение, как показывает практика, приведет к средним результатам: 3 выступления пройдут успешно, 3 — средне и 3 на грани срыва.

В чем же ваш секрет?
Н. Кобзов: В каждом городе своя ментальность, которую нужно распознать за 1–2 дня, и разработать подходящие методы рекламы. Приезжая в новое место, стараюсь понять, чем живет население. Смотрю на людей в ресторанах, ночных клубах, наблюдаю, с каким настроением местные жители ходят по улицам и куда. Если город унылый и люди ходят на работу с опущенными головами, то вряд ли они смотрят на афиши. В таком случае раздаем листовки или разносим их по почтовым ящикам. Также мы размещали сюжетные «нарезки» на региональных телеканалах.

Неужели локальной рекламы было достаточно, чтобы сделать ваше имя известным на всю страну?
Н. Кобзов: Нет, конечно. Была еще и глобальная имиджевая реклама. Отсняли за $3 тыс. фееричный ТВ-ролик, который крутили по всем ведущим каналам 2,5 месяца. Это была первая всеукраинская телереклама цирка в истории страны. Естественно, именно с названием «Кобзов» у зрителей и начал ассоциироваться отечественный цирк. Но этим продвижение на ТВ не ограничилось. В 2001 году я смотрел телевизор и задался вопросом: почему в эфире не показывают цирковые номера? Позвонил за разъяснениями знакомым режиссерам. Оказалось, что представители шоу-бизнеса за раскрутку на телевидении готовы работать без гонораров. Но артистам цирка подобная раскрутка имени не нужна, да и рисковать жизнью, бесплатно выполняя эффектный номер на камеру, неразумно. Я предложил взять на себя выплату гонораров артистам и отдавать бесплатно сюжеты на телевидение при условии, что артисты выступают под флагом «Цирк Кобзов». Таким образом, мое имя начало звучать в популярной тогда программе «Хорошие песни» на канале «1+1», которую вел мой знакомый Александр Цекало. Популярность моего имени дала возможность продавать франшизы, что способствовало быстрому развитию числа команд, гастролирующих под вывеской «Кобзов». Партнерами становились администраторы моего цирка, которые хотели стать бизнесменами и были готовы вложить деньги в организацию. Благодаря этому по Украине гастролирует семь «Цирков Кобзов».

Укротитель рынка

Конкуренты на пятки наступают?
Н. Кобзов: В 2000 году, когда я начинал бизнес, по Украине уже ездило три небольших частных цирка — я не был первым, но стал успешным и выбился в лидеры. Сегодня по Украине колесят еще около 35 цирков, которые, честно говоря, усложняют жизнь. Они не создают достойную конкуренцию по качеству и зрелищности представления, а изрядно портят имидж циркового искусства как такового. Ведь есть аматорские коллективы, после посещения представлений которых у зрителя остается неприятное ощущение убогости. Но по афише не определишь уровень цирка — реклама у всех красивая, с громкими пафосными названиями. Они не боятся разочаровать зрителя, ведь в следующий город могут поехать уже под другой вывеской. Я же не имею права упасть лицом в грязь, ведь в Украине всего один именной цирк. Это заставляет выкладываться и стремиться работать на «отлично», чтобы не было стыдно за свое детище.

Неужели никогда не бывало неудачных проектов?
Н. Кобзов: Скорее несвоевременные. Пару лет назад в Киеве я открыл концерт-холл Allegro, в котором планировал показывать новый для украинского зрителя вид искусства — театрализованный ужин с артистичной подачей пищи. Это не мы придумали, в Европе данное движение называется Dinner-Show и сейчас считается очень модным. Удовольствие не из дешевых — билет на представление стоит около EUR150, у нас же его цена должна быть 500 грн. К сожалению, выяснилось, что выкладывать такие суммы за зрелище публика не готова. Мы так и не запустили этот проект. Предварительно подготовили ряд фееричных программ для взрослых: «Воздушное шоу со звездами», «Код страсти», «Цирк для взрослых». Билет стоил 50–150 грн, не включая счет за еду, и публика не пришла. Рассчитывать на то, что билеты на Dinner-Show будут раскуплены, не приходилось, поэтому проект пока заморозили. Само же помещение Allegro используем в качестве зала для проведений разного рода мероприятий, корпоративов, форумов. Это позволяет проекту быть хотя бы безубыточным.

Не удалось заранее просчитать, стоит ли запускать проект?
Н. Кобзов: Единственное, чего я не научился до сих пор делать, так это просчитывать возврат инвестиций. Когда загораюсь идеей — берусь и делаю, не поддавая затею холодному анализу. При удачном стечении обстоятельств за 3–7 дней работы в одном городе получается заработать 50 тыс. грн. Из-за кризиса расходная часть выросла — расценки на бензин, электричество, аренду повысились. Соответственно, пришлось немного поднять цены на билеты, теперь они стоят 15–40 грн. Это немного, и изменение стоимости не отразилось на посещаемости. Даже поход в кино, где зрителю предлагают неживую картинку, обойдется дороже. А по сравнению с европейскими ценами, где посещение цирка может обойтись в EUR20–100, наши запросы весьма демократичны. Но за рубежом в цирк ходить принято и модно, у нас же культура проведения досуга и воспитания детей отличается.

Что вы в этой связи предпринимаете?

Н. Кобзов: Сейчас вплотную занимаюсь строительством крупных шапито на 3 тыс. посадочных мест. Хочу познакомить украинского зрителя с умопомрачительными номерами зарубежных команд, чтобы они поняли, насколько более захватывающе трюк смотрится вживую, чем смонтированный сюжет в кинотеатре. Шапито на 1 тыс. мест не подходят для подобной феерии — размеры манежей не обеспечат нужного размаха, да и стоимость билетов будет слишком высокой (150 грн). Если же на представление придет в три раза больше людей, цена входного билета опустится до 50 грн. Стараюсь популяризировать цирк как явление и помогаю отрасли. Я открыл первый в Украине Музей циркового искусства, поддерживаю ряд студий, чтобы в будущем обеспечить себя достойными кадрами.