Строитель песочных домов

адим родился в Киеве в семье главного инженера Каневской электростанции. До девяти лет жил в коммунальной квартире на улице Горького. Вместе с мамой покинул Советский Союз, когда семье было нечего терять: последний родной человек, отец Вадима, погиб в автокатастрофе. Из Европы Перельманы перебрались в Канаду. Оттуда будущий режиссер рванул в Лос-Анджелес.
Критики посчитали дебютную картину киевлянина «Дом из песка и тумана» лучшей за всю историю студии DreamWorks. К съемкам в фильме Перельману удалось привлечь четверых «оскароносцев», среди которых исполнители главных ролей Бен Кингсли и Дженнифер Коннелли. В свою очередь история о борьбе за небольшое бунгало между двумя неудачниками номинировалась на «Оскар» в трех категориях.

В следующем фильме нашего земляка снялись не менее именитые Ума Турман и Ивэн Рэйчел Вуд. Сейчас режиссер работает над картиной «Песня имен» с Энтони Хопкинсом и Дастином Хоффманом.

Ролики — это не только ценный мех

Решившись на эмиграцию, каким вы видели свое будущее на чужбине?
В. Перельман: Мне было 14 лет, и я хотел перемен и приключений. Конечно же, я не был антикоммунистом или жертвой репрессий. Сагитировал маму на переезд, потому что хотелось свободы. Кроме того, мы за короткий срок пережили вереницу семейных трагедий — больше всего хотелось уехать подальше от этого «кладбища». А сейчас время от времени приезжаю на кладбище — Байковое.

Когда начали заниматься творчеством?
В. Перельман: Оказавшись в Канаде, поступил в Университет Альберты, где моими основными предметами были физика и математика. Они с детства мне легко давались. Даже дисциплины, связанные с искусством, не вызывали у меня того интереса, как астрономия с физикой. Тогда я и не подозревал о творческом потенциале.

На втором году обучения я должен был взять факультативный гуманитарный курс. Выбрал самый простой — историю кино. Первым фильмом, который увидел на занятиях, оказалась лента о том, как Норман Джуисон (постановщик киноверсии рок-оперы «Иисус Христос — Суперзвезда». — Авт.) снимал в Моравии свою классическую картину «Скрипач на крыше». Кино тогда для меня было загадкой, тем более его закулисье. Я увидел, насколько это сложное дело. Вместе с тем меня потрясло, как человек строит свой собственный маленький мир среди большого мира. Режиссер, словно Бог в своей Вселенной. Вот это меня захватило. Я понимал, что стать властелином большого мира у меня нет шансов. А вот маленький мир создать могу, и таким образом повлиять на людей и на историю. Кроме того, люблю видеть конечный результат работы. Не просто передвигать бумаги с одной стороны стола на другую, а оставлять конкретные, видимые для меня и всех остальных плоды.

В мир кино не так легко пробиться. С чего начинали?
В. Перельман: К кино я шел окольными путями. Мы с другом создали свою студию музыкальных и рекламных роликов. Ради этого я бросил учебу в киношколе на втором году обучения, решил, что хватит протирать штаны на аудиторных скамьях! Считал, что опыт намного важнее теории. И это притом, что я страстно хотел там заниматься: забрал документы из университета и год ждал начала уроков по кинематографии. В течение этого времени взахлеб читал всю литературу о кино. Может быть, поэтому теорией уже был сыт по горло. А практика в киношколе оказалась патриархальной. Я говорю не столько об оборудовании, которое попадало в руки студентов, сколько о самом подходе. Какой-то он был старомодный. Я ожидал открытий, а их не было. Думал: вырвусь на волю, а там будь что будет. Вот так я начал практиковать. Набивали с партнером на первых клипах шишки, учились на ошибках, которые нам стоили по $3 тыс. каждая. Во столько обходились наши дебютные клипы.

Как искали первых клиентов?
В. Перельман: Мы начинали с музыкального видео. Конечно же, снимали клипы для неизвестных групп. Я и мой друг были наивными молодыми людьми. Чтобы стать бизнесменами, в первую очередь купили красивые портфели. (Смеется.) Затем разработали примерный бюджет клипа, распечатали его и положили в портфели. Ездили со своей чудесной кожгалантереей по всему Торонто на муниципальном автобусе по музыкальным студиям. Торонто — большой музыкальный центр, оплот рока в Канаде. Заявлялись в кабинеты директоров студий и с важным видом говорили: «Вот мы клипы снимаем». На самом деле у нас в арсенале не было ни одного ролика, не считая пробного видео, которое мы смастерили. Но говорили, что таки да, снимаем музыкальное видео. Рок-группам, особенно неизвестным, нужны демонстрационные видеозаписи, чтобы они могли их представить вместе с музыкальным материалом в серьезные рекорд-лейблы. Вот с таких малобюджетных «демо» и начали.

Крупные заказчики были?
В. Перельман: А как же. Как только стали знаменитыми некоторые музыканты, которым я снимал клипы, мое имя попало в поле зрения больших рекламных агентств. Через них в студию пришли запросы от Microsoft, Nike. Агентству понравился результат нашей работы, и у нас стали размещать другие приличные заказы.

Сто миллионов из тумана

Вы переехали из Торонто в Лос-Анджелес, чтобы начать снимать большое кино?
В. Перельман: Как-то у Джона Диллинджера спросили, почему вы грабите банки? Он ответил: «Потому что там лежат деньги». Так вот в Лос-Анджелесе делают художественное кино, которое я всегда хотел снимать. Рекламные клипы — это что-то вроде пробного камня, хотел понять, получится из меня «фильм-мейкер» или нет. В общем, клипы — дело, которому я не был намерен себя посвящать. А встрял в него на 20 лет — снимал их между фильмами, да и сейчас продолжаю снимать. Рекламные ролики приносят деньги, которые обеспечивают свободу. В первую очередь это ремесло, которое избавляет от страха выполнять работу, которая не для меня. В том числе страховка от необходимости снимать художественные картины, которые мне как творческому человеку совсем не интересны. В Лос-Анджелес я приехал не как режиссер, а скорее как специалист. Скажу честно, у меня на момент переезда в США не было имени. Зато были самые честолюбивые планы — хотел стать режиссером. Но готов был на первых порах поработать монтажером. Монтаж — то, что у меня прекрасно получается!

Тем не менее довольно скоро голливудская студия Стивена Спилберга DreamWorks доверила вам делать многомиллионную ленту в качестве не монтажера, а режиссера…
В. Перельман: Это получилось благодаря сценарию. Именно он, а не мое имя, завоевал интерес Спилберга. Я написал сценарий, под который можно было пригласить звездных актеров. Но создавал я его не ради звезд или чтобы втереться в доверие к голливудским боссам. Все получилось само собой. Прочтя книгу Андре Дюбуса об эмигранте, понял, что вижу историю на экране. Когда переворачивал ее страницы, плакал. Может быть, потому что нашел в ней параллели со своей жизнью. Я был настолько уверен в результате, что из собственного кармана вынул деньги и заплатил автору за покупку прав на экранизацию его книги. Отдал $25 тыс. — немалая сумма. Причем права были куплены на два года. Если не снимешь в течение этого срока фильм — деньги псу под хвост. Кстати, у меня не было ни опыта съемки больших кинопроектов, ни опыта написания сценариев. Может быть, именно это обстоятельство помогло: когда не знаешь, во что втягиваешься, не так страшно.

Как написать успешный сценарий без подобного опыта?
В. Перельман: Сценарий дался большим трудом. Сначала я пригласил профессионального сценариста. То, что он сделал, мне не понравилось абсолютно, и сценарий полетел в корзину. Я подумал: «Если не я, то кто? Если я вижу картинку, то кому еще писать сценарий, как не мне?». И получилось то, что надо.

Написали сценарий и принялись бегать с ним по студиям, как в свое время с промо-роликом в Торонто?
В. Перельман: В Америке весь этот процесс централизован и отработан до автоматизма — сценарии нужно отправлять в энтертейнмент-агентства (занимаются трудоустройством актеров, режиссеров, сценаристов и т.п. — Авт.). Мне ничего не оставалось, как воспользоваться готовым алгоритмом. Передал рукопись знакомому ассистенту из крупного агентства William Morris. Оттуда она попала на студии, в том числе DreamWorks. Там увидели, что под эту историю можно пригласить именитых актеров. А ведь как раз они делают львиную долю кассы фильмов. Кстати, под них продюсеру фильма легче выбить бюджет на картину. Поначалу у меня просто хотели купить сценарий, чтобы фильм по нему снимал опытный известный режиссер. Я категорически отказался продавать текст, твердо ответил: «Нет! Этот сценарий — часть меня. Я им живу». Поначалу мне никто не давал «добро» на мои режиссерские претензии. Но сценарий уже привлек актеров — тех, которых я хотел видеть в картине. Затем появились деньги на производство фильма — инвесторы купили права на демонстрацию будущей ленты за пределами Штатов и выкладывали на картину $9 млн. А это, знаете ли, серьезная сумма. В итоге она составила 60% бюджета фильма — общий получился 15 млн. Все это меня воодушевляло.

Так где же взяли недостающие $6 млн?
В. Перельман: Ко мне в гости пожаловали агенты из DreamWorks, и я предложил им приготовить недостающие для съемок деньги. По сути, я уже до начала работы над фильмом выполнил функции продюсера, менеджера проекта. Ситуация перевернулась с ног на голову. Уже не я хотел, а меня хотели. Видел, что стиснули зубы и думали: «Придется его потерпеть. Если окажется бездарным, как-нибудь выгоним или убьем». (Смеется.) Впрочем, они в меня верили. Ведь кому попало $6 млн не дают. Мне даже не пришлось снимать пробную короткометражку, да и актеры мне доверились. Думаю, моя самоуверенность сыграла огромную роль. Даже когда я приступил к съемкам, ни одного менеджера со студии не было на площадке. Обычно же стоят над душой, особенно над душой режиссеров-дебютантов. Может, так все протекало и потому, что DreamWorks меня не нанимала, а выступила, скорее, соинвестором. По сути, студия в результате аукциона купила американские права на мой фильм.

Мало того, что вы написали сценарий и стали режиссером, так еще и выступили продюсером.
Хотели собрать все сливки?
В. Перельман: Прежде всего хотел полностью контролировать процесс. На самом деле в Голливуде режиссер — не главная персона. Он часто не может вмешиваться в пост-продакшн, в кастинг и промоушн. А мне все это было нужно: контролировать план дистрибуции, создание трейлера и постеров к фильму.

Некоторые источники сообщают, что «Дом из песка и тумана» собрал $13 млн, другие говорят о $100 млн. Какая сумма верна?
В. Перельман: Около $90 млн. Официально эта цифра нигде не заявлялась, но я ее прикинул по полученным процентам. $13 млн фильм собрал в кинотеатрах, когда только вышел на экраны. Прошел на пятистах экранах в течение двух недель. $13 млн — классный сбор. Это было до «Оскаров», безо всякой рекламы. Люди шли в кино, смотрели и советовали другим. Заметьте, обычно большие фильмы выходят в прокат одновременно на 1,5–3 тыс. экранов. Моя картина сначала появилась лишь в пяти кинотеатрах, вскоре уже демонстрировалась в двадцати. И к концу двухнедельного срока шла в полутысяче. А под $100 млн лента собрала с учетом продажи прав телевидению и дисков. Тогда был бум на DVD, а «пираты» еще не освоили толком этот формат. Мой фильм попал на гребень технологической волны. И слава Богу, ведь мне капали проценты с продажи каждой копии. Вообще-то добиться такого пункта в контракте режиссеру-дебютанту тогда было фантастически трудно, а сейчас — просто невозможно.

Остальные мгновения жизни

Как считаете, почему вашему второму фильму «Мгновения жизни» не удалось повторить коммерческий успех первой ленты? И это притом, что в нем снялась популярная Ума Турман…
В. Перельман: Во-первых, к тому времени упал DVD-рынок, а «пираты», наоборот, поднялись. Интернет развился до такой степени, что позволял размещать огромные файлы с кинокартинами для бесплатного скачивания. Кроме того, компания, которая занималась дистрибуцией фильма по всему миру, совсем не вложила деньги в промоушн. То есть о фильме в мире попросту не знали.

Насколько зависит отношение студий к режиссерам и продюсерам от коммерческого успеха их прежних проектов?
В. Перельман: Это основополагающий фактор. Если ты студии делаешь деньги, она нанимает тебя снова. Если же ты перестаешь нести для конторы золотые яйца, с тобой расстаются. Даже если ты знаменит, но не гарантируешь доход, тебя нанимают за более скромный гонорар. Но на тебе поставят крест при очередном провале. Все кажется логичным, но следовать этой логике опасно. Если режиссер делает ставку исключительно на прибыль, он перестает быть творцом. А значит, он никогда не добьется выдающегося успеха, в том числе коммерческого. Мало того, можно снять «махровую коммерцию», а кассовые сборы все равно будут ниже плинтуса. Ведь сборы зависят не только от самой картины и от размера бюджета, потраченного на съемки. Это лишь вершина айсберга. Под водой скрываются деньги, вкладывающиеся в рекламу и промоушн.

После «Мгновений жизни» вам не перестали предлагать контракты?
В. Перельман: Нет, у тамошних менеджеров куриная память на самом деле. Они помнят неудачи полгода. В Голливуде не спадающий вал выдающихся событий. Для моей репутации успех «Дома из песка и тумана» сослужил неоценимую службу. Фильм стал классикой, несмотря на то, что «Оскаров» не получил. Но «Дом из песка…» был высоко оценен сообществом нью-йоркских кинокритиков (что-то вроде альтернативы Американской киноакадемии). Каждый год после «оскаровской» церемонии это сообщество составляет свой рейтинг лучших фильмов всего мира. Его мнение часто не совпадает с голливудскими предпочтениями. Например, фильм, который в этом году получил «Оскара», в Нью-Йорке удостоился лишь 9-го места. И я согласен с этой оценкой. Так вот, нью-йоркские кинокритики недавно составили список лучших картин десятилетия. «Дом из песка и тумана» оказался на 13-м месте. К тому же среди фильмов, сделанных в США, он идет вторым или третьим. Вот это потешило мое самолюбие!

Фильм «Дом из песка и тумана» об американской мечте. Насколько экономически эффективна эта идеология?
В. Перельман: Она эффективна в первую очередь для государства США. Гонясь за своей мечтой, каждый американец произвел такое количество энергии, что в совокупности она сделала из Штатов сверхдержаву. Суть «американской мечты» — это шанс. Все остальное — сказки о красивой жизни. В Америке шанс имеют все. Эта идеология продуктивна для отдельного человека, если у него есть своя собственная мечта. Мне Америка очень помогла. Ни в одном другом месте на земле я не мог бы так быстро подняться на вершину. Эта страна любит молодых и самоуверенных, которых хлебом не корми, дай погоняться за шансом.

Вадим, чем вы занимаетесь, когда не снимаете кино и ролики?
В. Перельман: Жду состояния влюбленности. Мне оно необходимо для вдохновения. Много читаю. В общем, расслабляюсь. Отпускаю вожжи, просто живу.

В последнее время вы мотаетесь между Лос-Анджелесом и Прагой. Что вы делаете в Чехии?
В. Перельман: Именно то, о чем я только что говорил: ничего! Пытаюсь писать разве что. Поначалу убегал в Прагу из Голливуда, чтобы немного отдышаться. Теперь провожу все больше и больше времени в Чехии. Я уже не задействован так плотно в голливудском кинопроцессе. Абстрагируюсь от гонки за деньгами и славой.