Земельная реформа Аркадия Корнацкого

Аркадий Корнацкий — лицо в Украине известное. Вокруг этого имени много шума, конфликтов и разбирательств. То он на президента Кучму в Страсбургский суд заявление подаст, то с николаевским облпрокурором разборки устроит, то категорическим «против» на законодательные инициативы отреагирует. И теряется за этим образом главное: Корнацкий оставил в Москве успешный бизнес и вернулся в родное село, чтобы воплотить в жизнь давнюю юношескую мечту — сделать своих земляков счастливыми и богатыми. Он уверен, что есть такие люди (и себя относит к их числу), которым, по-видимому, предопределено быть успешными. Но не для того, чтобы богатство копить. Сколько себя помнит — с тех самых пор, как стал читать самые примитивные сказки и книжки о добре и зле — он мечтал много зарабатывать, чтобы сделать много добра всем бедным, незащищенным, убогим. Тем, кто нуждается в помощи более сильного и обеспеченного. В те «сказочные» времена сила ассоциировалась в первую очередь с богатством, потому что многие русские и украинские народные сказки рассказывали о чудесах либо по щучьему велению, либо посредством волшебной палочки, либо ковер-самолет откуда-то брался — всегда появлялись материальные блага, и именно они делали бедных сильными и даже всемогущими. И, может, именно тогда (а может, и еще раньше), но Аркадий точно помнит, что с тех самых пор, как стал зарабатывать первые копейки, родилась внутренняя уверенность в том, что этого можно достичь в еще большем объеме и сделать много чудесных дел.

Антипомещик

Вас называют современным украинским помещиком. Это соответствует истине, по сути?
А. Корнацкий: Помещик — это дворянин, который получил землю по царской милости или в наследство. Это наследственный землевладелец. Ну какой я наследственный землевладелец? Я имею дом, который построил на месте бабушкиной хаты с огородом около 30 соток. Все остальное я купил. Причем приобрел за свои кровно заработанные деньги, тогда как многие современные большие землевладения в десятки и сотни тысяч гектаров, как правило, изначально формировались с использованием админресурса. Вся начальная аренда земель с/х назначения в нашей стране формировалась по одной схеме. Районные руководители, а то и начальство повыше, предварительно собрав селян, не знающих, что делать с полученными паями, приводили в село своих ставленников и говорили: «Це порядна людина, він у вас тут все організує. Ви його слухайтесь і здайте йому все в оренду». К этому времени село уже несколько лет не получало зарплату, все упало, все развалилось, последнюю скотину зарезали и отправили на базар. Что дальше делать — непонятно. В поле начинает расти бурьян… Делать нечего — крестьяне сдавали землю в аренду тем, кого приводило начальство.

И вот такие «порядочные» часто до сих пор сидят на шее у крестьян, у сельского хозяйства, у земли и не додают им, и вытягивают все соки, и не дают развиваться. Но и зарабатывают-то некоторые из них смешные деньги. Например, у нас когда-то в селе был один такой «хозяин», который гордо заявлял: «Да я больной, когда десятку «зелени» в год не имею!». $10 тыс. в год он зарабатывает и гордится своими прибылями! Вот такие горе-собственники иногда приходили из районных центров: вчера пирожками торговали, а сегодня — хозяева земли и крестьян. Им земельный рынок не нужен, их устраивает аренда.

Люди землю сдали и попали в рабство, потому что славное украинское арендное законодательство не дает возможности разорвать договор аренды, хоть ты умри. Там есть норма, в соответствии с которой требовать разрыва арендных отношений можно только в суде. Ну а как ты суд выиграешь, если у этого хозяйчика больше денег? Он может в суд занести не просто курицу или десяток яиц, а может заплатить и $300, и $500, и $1 тыс.

Поэтому, раз сложилась такая система землепользования, помещиками в нашей стране можно называть тех, кто получил землю с использованием админресурса, эксплуатирует ее патриархальными, консервативными методами и зарабатывает за счет недовложения в землю и недоплаты крестьянам.

Мы работаем не так, вкладываем в землю огромные средства, с крестьянами рассчитываемся сразу же после уборки урожая, а я сам до текущего года за 12 лет инвестирования еще не получал дивидендов. И вот только в этом году (даст Бог и, конечно, если наше славное правительство даст возможность продать урожай, который есть на складе), возможно, я дивиденды получу. Потому что с 1 апреля 2011 года вступает в действие норма Налогового кодекса о том, что учредители, собственники с/х предприятий и других хозяйственных товариществ могут получать дивиденды, уплачивая 5% налогов. Я с большим удовольствием получу заработанное. Если будет что получать. Потому что сейчас в поле нужно выйти, засеять 8 тыс. га земли (8 тыс. озимых уже засеяли, немножко придется пересеивать — вымерзли). Но вот на 8 тыс. га земли мне где-то нужно взять примерно 10–12 млн грн, чтобы засеять, подкормить озимые, купить солярку и семена. И еще не известно, завезут ли семена те, кто продает их, потому что барьеры установлены очень большие.

Так что, какой уж тут помещик. Помещик — это тот, кто получил «на халяву», не вложив своих денег.
Кому на земле жить хорошо

Как вы относитесь к свободному рынку земли? Существуют ли, по-вашему мнению, некие базовые принципы, соблюдение которых позволит подняться украинскому сельскому хозяйству?
А. Корнацкий: Я хотел бы, чтобы все поняли: человек, который в селе продает землю, может это сделать только из какой-то крайней нужды: например, ему нужны деньги, чтобы операцию сделать, жилье детям купить или свадьбу сыграть — что-то для него глобальное. И если он продает землю и это его единственный пай (хотя в каждом дворе часто есть несколько паев), то он практически впоследствии не сможет вести свое подсобное хозяйство, потому что для этого ему нужно зерно, зерноотходы, корма, нужен тот же трактор, чтобы вспахать огороды и т.д.

Поэтому я считаю, что принцип земельного рынка должен быть таким: плата за земельный участок должна быть комплексной — денежная цена плюс пожизненная рента в натуральном виде. Рента должна включать продукцию и производственные услуги, необходимые в селе. Вот в Киеве сидят и говорят: «Ай-ай-ай, дают зерно крестьянам! А нужно деньги давать!» Так могут заявлять люди, совершенно не понимающие природу села, некомпетентные люди. Они не задумываются над тем, что, если крестьянин получит в денежном выражении оговоренную стоимость, эти копейки у него разбегутся за два дня. А ему нужно, чтобы была пшеница, ячмень, кукуруза, подсолнух, сахар и т.п. Чтобы все это было забито в кладовой и ему этого гарантированно хватило на весь год.

Поэтому минимальная (но инвестиционно обоснованная!) цена плюс рента. Я плачу сейчас денежную часть цены из расчета за 1 га порядка 5 тыс. грн. Не знаю, может быть найдется кто-то, кто заплатит и больше, но он тогда эти деньги не отработает много лет. В среднем в моем случае это более $600, а расходы на оформление сделок намного увеличат эту денежную часть цены, плюс рента. Эта модель у нас работает уже 12 лет. Причем рента данную сумму, эту цену каждый год все увеличивает и увеличивает. Сначала наши критерии ренты были такими: люди в возрасте 70 лет и старше (в селе это уже можно считать нетрудоспособным возрастом), а также инвалиды, многодетные и другие малообеспеченные получают ренту бесплатно, кому до 70 лет — получают продукцию в счет ренты по себестоимости. А себестоимость у нас невысокая. Во всяком случае, значительно ниже рыночной цены.

Позже мы пошли дальше — снижаем возрастной барьер. В прошлом году селяне уже в возрасте 67 лет и старше получали ренту бесплатно. В этом году (если не удавит наше родное правительство) люди от 65 лет будут иметь бесплатную ренту. При этом размер ренты мы регулярно увеличиваем.

Так что, могу сказать, принцип «минимальная цена плюс рента» мне кажется оптимальным, поскольку апробирован на практике и всех устраивает. Конечно, каждый хотел бы получить побольше, но тогда пусть придет государство или те чиновники, которые говорят, что гектар должен стоить EUR10–12 тыс., вот пусть они придут и заплатят, я не против. А если установят минимальную цену на высоком уровне, то случится одно из двух: либо просто никто не будет покупать, либо будут покупать опять-таки за пару бутылок, а подпишут бумаги, будто получили EUR10 тыс.

К сожалению, сегодня нет государственного заботливого подхода в этом вопросе, я уж не говорю о реальной защите крестьянина. У него заберут участок в уставный фонд вновь создаваемого (или существующего) предприятия, а он даже и не поймет, что случилось. Так давайте признаем в законодательном порядке, что все сделки по передаче земли в хозяйственные товарищества приравниваются к купле-продаже или аренде. Потому что совершать рыночные операции с землей будут те же самые арендаторы. Давайте напишем, что арендатор обязан расторгнуть договор, если он не хочет выкупать эту землю. Не хочешь выкупать, значит, не имеешь права держать человека за горло. Направил он тебе письменное извещение, ты ему не ответил в течение 10 дней — все, он имеет полное право считать сделку расторгнутой.

А у нас выписывают то, что есть в России и уже доказало свою бюрократичность и коррупционность: преимущественное право имеет государство, преимущественное право имеет громада, плюс давайте создадим сельское общество по регулированию земельных отношений. В то время как сегодня громада не может шестерых детей в детском саду содержать, как же она может купить эту землю? Но создаются бюрократические образования, каждому из которых нужно будет «отстегнуть», чтобы свое законное конституционное право на реализацию имущества осуществить.

Закон о рынке земли, который власть планирует принять, никаким образом не прекращает действия моратория на продажу земель, потому что он вводит дополнительные к существующим ограничения и преграды, при которых свободный рынок работать не сможет. Более того, он предполагает создание государственной структуры «Фонд земель с/х назначения» для того, чтобы аккумулировать земли в определенных руках. Это будет некое подобие Фонда государственного имущества (только на землю сельхозназначения), а это аккумулирование, как вы понимаете, в нашей стране может быть и нелегитимным, и рейдерским (только под прикрытием государственных интересов), а потом земля будет передаваться тому, кому надо. То есть идет ухудшение нормативно-правовых условий не только хозяйствования, но и в целом жизни.

Украинское аграрное законодательство не только не совершенно (как у нас обычно любят сокрушаться: вот, дескать, несовершенное законодательство — в этом вся беда), оно умышленно создано бюрократами и коррупционерами «под себя» и постоянно «совершенствуется» ими в том же духе. Доминантой всего украинского законодательства, которое регламентирует экономику, является коррупционная составляющая. Законодательство уже много лет кряду выписывается с тем, чтобы выстраивались коррупционные цепочки сверху вниз и снизу доверху. И эти коррупционные цепочки, если их вообразить в виде новогодней елки — огромной елки с обширным-обширным шатром внизу, покрывают всю страну. И эти коррупционные потоки идут вверх и вверх, как гирлянды.

О Стоянове и проектных дорогах

Можете ли вы привести конкретные примеры коррупционных действий властных структур?
А. Корнацкий: Власть, наводя порядки, решила обогатить местные бюджеты за счет сельхозпредпринимателей и с/х предприятий, а заодно и влезть внутрь частных земель. И кто-то (по- видимому, очень умный) дал команду областным прокурорам привлекать к уголовной ответственности директоров с/х предприятий за то, что те якобы захватили самовольно и обрабатывают в ущерб государству земельные участки под так называемыми проектными дорогами. И мы — наше хозяйство — попали в число тех, против кого сфальсифицировано уголовное дело. Причем сделали это абсолютно открыто, не стесняясь, потому что под руководством прокурора Николаевской области Стоянова фальсифицируются десятки таких уголовных дел — процесс накатан. Но все эти открытые дела быстро закрываются, когда «прикрученные» компании вносят деньги на указанный счет за якобы нанесенный ущерб. А кроме того, такую же сумму приносят в карман за прекращение уголовного дела. Под прикрытием заботы о государстве и указаний «сверху» творится беспредел в корыстных целях, в том числе захват предприятий. У нас в области был такой хозяин, Конельский Петр Николаевич. Так вот, он был собственником большого сельскохозяйственного предприятия, акционерного общества «Бугские пороги» в селе Мигея Первомайского района. Хозяйство понравилось тому же прокурору Стоянову. Тот заслал подставных лиц, они купили пару акций, а после этого Конельскому сказали: «Давай делись или заберем все». Петр Николаевич вначале стал трепыхаться (человек, в общем-то, принципиальный), после чего его кинули в тюрьму, «попресовали» как следует, и теперь «Бугские пороги» принадлежат областному прокурору Стоянову — естественно, через подставных лиц. Теперь взялись за В. Ридоша и его хозяйство «Возрождение» под Первомайском.

ПРИНЦИПЫ
Меня всю жизнь сопровождала безграничная вера в то, что в мире при сосуществовании добра и зла все-таки доминирует добро. Практически все — хорошие, порядочные и честные люди.
Мне абсолютно не жалко денег, я очень легко отношусь к их потере. Когда я теряю заработанное или то, что мог бы заработать, из-за бюрократии и коррупции — испытываю негодование не от материального ущерба, а от бессилия, от почти полной невозможности что-либо сделать. Потому что на той стороне все государство, прокуратура, суды, милиция, налоговые и регистрационные органы, а на моей — только правда. И они сильнее, а я перед ними почти беспомощен

А что такое «проектные дороги»?
А. Корнацкий: Что это такое не знает никто — поиски авторства результатов не дали, в законодательстве нет такого термина. Более того, нет каких-то нормативно-правовых актов, которые говорили бы, что они существуют как объект правовых отношений. Ни в Земельном кодексе, ни в постановлениях Кабмина, даже в инструктивных и методических материалах Госкомзема такое понятие не прописано. Термин где-то завалялся — в каких-то планах при распаевке частных земель они еще значатся, но эта земля не имеет никакого отношения к государству — она частная, разгосударствленная в коллективную собственность и распаеванная в 1994 году Указом № 666 президента Кучмы. А в 2010 г. какая-то «государственная» голова взяла и сказала: «А чего это они обрабатывают дороги, а нам не платят ничего?». Но земля, которая делилась в 1990-х, уже была в коллективной собственности, она уже была не государственная, а частная. Поэтому никакие государственные дороги не могли появиться на этих частных полях.

Но эти «умники» придумали, что при распаевывании больших полей, при выделении каждого земельного пая между ними должны быть дороги. И речь идет не только о проектных дорогах, но еще и о проектных лесопосадках. И вот представьте себе: распаевано 30 с лишним млн га полей, из них 6 млн га чернозема нужно было взять и превратить в дороги и лесополосы, потому что, согласно правилам проектирования территорий, под места общего пользования и сопутствующую инфраструктуру должно отводиться до 20% проектируемой территории. Да это же вредительство на государственном уровне! Слава Богу, идею не воплотили.

Но, тем не менее, сегодня директорам хозяйств говорят: «Вы захватили». Составляется акт о нарушении земельного законодательства, в котором обязательной частью должны быть заполнены данные о земельном участке (на этом акте есть специальный «квадрат» для заполнения «Данные о земельном участке»). Квадрат чистый — данных нет. Даже в актах о мнимом нарушении земельного законодательства написано, что объекта нет! Без объекта преступления не бывает. Так вот они эти акты дают в прокуратуру, а та вместо того, чтобы привлечь к ответственности сфальсифицировавшего, на основании сфальсифицированного акта начинает сама фальсифицировать дело.

Николаевский прокурор Стоянов понимает, что ведет преступную деятельность, что дело против Кирилюка, директора «Агрофирмы Корнацких», не имеет судебной перспективы, и прокуратура это дело отозвала. Не получилось взять на испуг, мы не сдались, так теперь на меня началась настоящая охота — сбор компромата, к фальсификации которого привлекаются все подряд: налоговая, все инспекции, милиция, госадминистрации. Сельским головам говорят: «Пока не принесешь две-три заявы на Корнацкого, по сельским делам и не подходи». Но я оставлять этого так не намерен — буду бороться вплоть до выхода на международные правозащитные организации. Некоторые мои товарищи говорят, что выставлять наши проблемы на всеобщее обозрение непатриотично, а я с этой позицией не согласен. Прокуроры, земельные чиновники, госадминистрации и всевозможные инспекции обворовывают село, крестьян и фермеров. Весь этот мусор, отвратительную грязь нужно выносить из избы. Ее нужно не только внутри двора показывать, но и заставлять центральные органы власти принимать какие-то меры к самоочищению. Конечно, не моя забота их самоочищение, но что делать? Если не бороться, это значит — перестать быть человеком, опуститься, а я так жить и не хочу, и не буду.

С кем поле перейти?

Сейчас нередко говорят, что в селах не осталось трудолюбивых селян, украинское фермерство возрождать не с кем…
А. Корнацкий: Если говорить о крестьянстве, сельском хозяйстве, то Советский Союз сделал в этом плане очень много плохого. Полностью был уничтожен класс фермерства (это выражаясь современным языком), по старинке — кулачества, а по сути дела — класс зажиточного крестьянина. Он был уничтожен почти полностью.

Но остались ли хоть какие-то ростки собственников?
А. Корнацкий: Конечно, остались. Те, кто и в советские времена работал в колхозах на совесть, себя, свою семью и свое благополучие связывали только с землей, — они могли бы быть выдающимися фермерами, если бы им создали соответствующие условия. Но именно фермерами в мировом понимании этого слова. Что такое фермеры и фермерское хозяйство? Это хозяйство, которое держится на труде членов семьи. И только на время напряженных сезонных работ нанимает нескольких работников. У нас часто фермерскими хозяйствами называются крупные корпорации, которые никоим образом фермерскими хозяйствами не являются. Это десятки и сотни наемных рабочих. Ну какое это фермерское хозяйство? Человек регистрирует фермерское хозяйство, получает, пусть и небольшие, но все же льготы от государства, а потом нанимает людей и эксплуатирует их, как обычное ООО, АО или что-то в этом роде. Потенциальный украинский фермер живет почти в каждом сельском дворе, из этих людей нужно было делать товаропроизводителей, а не рвать на части колхозы и делать селян нищими.

Вы учились где-то фермерству и аграрному бизнесу? В ряде публикаций упоминается, что вы долгое время были адвокатом.
А. Корнацкий: Я никогда не был адвокатом. Я юрист-международник, моя специальность — международное право, но всю жизнь я работаю с земельным законодательством.

А аграрному делу учился в колхозе «Шлях Ленiна», с. Чаусово-2. Здесь я окончил школу. Во время школьных летних каникул работал в колхозе. В то время многие мои сверстники подрабатывали, потому что нужно было заработать денег на ботинки к школе и на ремень к штанам, а уж тем более на что-то вроде роскоши — шапки заячьей или кроличьей, плаща из болоньи.

Еще в школьные годы, да и потом, когда я работал в колхозе прицепщиком (помощником тракториста), у меня была мечта. Я видел всю несуразицу, которая творилась в этом хозяйстве, безалаберность руководства и полнейшее нежелание большинства колхозников работать. А хотелось всех этих людей сделать богатыми, счастливыми. Почему? Наверное, потому, что есть две категории людей: одни видят себя менеджерами, хотят посвятить свою жизнь работе на какую-то компанию. А я отношусь к другой категории. У меня есть стремление реализовать себя через мою собственную корпорацию. Моя корпорация — это мое маленькое государство, это мой народ, это моя страна. Я хочу законно и свободно делать то, что делаю, и это смысл моей жизни. Я хочу эту свою страну усовершенствовать, потому что она очень несовершенна, сделать ее процветающей. Но не только для себя лично, а и для тех людей, что в ней проживают.

По уставу и без

Вы опираетесь в своей работе на научные технологии управления?
А. Корнацкий: Вот сейчас у меня в работе «Устав агрофирмы», где будут четко выписаны компетенции всех органов управления предприятия. Я просто исполняю роль учредителя предприятия. На этапе создания компании я избрал структуру управления (она предусматривалась законом о хозяйственных обществах), в основе которой лежала система директоров. У нас был не один генеральный директор, а директор по инженерно-технической части, финансовый директор, директора по соответствующим вопросам. И из них состоял совет директоров, а я был его председателем. Потом я понял, что эта система не работает. Постепенно на генерального директора перешли функции всех, включая директора по экономике, коммерческого директора и др. Так получилось на практике, что он сам все это тянул, а остальные в его тени не несли никакой ответственности. Спрашиваешь директора по инженерно-технической деятельности: «Почему солярка плохая?» — «А что я, это ж гендиректор купил» — «А ты почему в стороне стоишь? Почему вовремя не сделали техосмотр техники и утратили гарантии? Почему на экскаваторе полетел гидронасос, а вы не направили претензию о том, что это заводской брак?». Ответа нет. И все это происходит потому, что менталитет колхозный. Как следствие, появились группки: вот эти хорошие, вот эти плохие. И если кто-то что-то мне сказал, так это уже враг, стукач. А у меня из-за такой психологии то двигатель вышел из строя, то, оказывается, недостача горюче-смазочных материалов, то одну из лучших чистокровных скаковых кобыл на конезаводе потеряли вместе с жеребенком. Похоже, что ударили вилами или чем-то еще. Купил двух элитных коров, прошлой весной они отелились, принесли бычка и телочку. Телочка недавно издохла. Сделали вскрытие — кусок проволоки пробил желудок, диафрагму и попал в сердце. Кто-то бросил в корма. Я тогда сказал: «Зачем вы мне нужны такие директора. Будете тогда специалистами с материальной ответственностью».

А как у вас построена система оплаты труда?
А. Корнацкий: Я хочу навести порядок в управлении предприятием. Хочу не то чтобы гармонизировать что-то с чем-то, я хочу совершить маленькую управленческую революцию, изменить систему оплаты труда. Сейчас у нас обычная сдельщина: люди отработали — получили. Они ни в чем больше не заинтересованы. Свою новую систему я пропагандирую уже два года, но это не воспринимается, придется ввести ее волевым путем. Текущая зарплата будет меньше, чем была до сих пор, а примерно половину того, что получали раньше (и даже больше — в зависимости от результатов работы), будут составлять премии по концу маркетингового либо календарного года. Мне было бы удобнее выплачивать по окончанию маркетингового года. Мы собрали урожай одного года до конца (например, сентябрь — середина октября), продукцию на склад положили и начинаем ее продавать. И продаем почти до нового урожая. 20 июня следующего года у меня конец маркетингового года — появляется новый урожай, который я уже могу с колес продавать. Поэтому и мне, и людям это было бы удобнее: за прошлый год результаты — вот они, налицо, и, видя их, мы решаем: теперь еще активнее сработаем, уберем быстрее и тщательнее, чтобы потерь не было, и таким образом в следующем году получим еще больше. Отработали год и купили что-то крупное для себя. Люди должны почувствовать удовольствие от зарабатывания. При сегодняшних условиях механизаторы, водители на зерновозах зарабатывают в месяц по $1 тыс. (по 9–10 тыс. грн) и больше — до 15 тыс. грн. И остальные неплохо для села зарабатывают — по 5–7 тыс. грн, есть и такие, кто получает по 2,5 тыс. грн. Но они работают и живут только сегодняшним днем.

Страна мечты

Так вы создали страну, о которой мечтали?
А. Корнацкий: Эту страну я еще только создаю. Мы сейчас используем потенциал земельных угодий не более чем на 30% — не только в плане урожайности (хотя и ее можно повысить как минимум в 2–3 раза). Но мы будем создавать свое рыбоводное хозяйство, свое охотничье хозяйство, пчеловодство, мы уже создаем конный завод, и у нас будут конные прогулки и конноспортивная школа. Некоторое время назад у нас была ферма по разведению дикой птицы и животных для заселения в природу, но потом я ее закрыл, а в этом году вновь открываю. Будет своя переработка сельхозпродукции. Будут животноводческие фермы крупного рогатого скота. Будет зеленый сельский туризм, потому что у нас есть заброшенные маленькие села, где еще можно что-то воссоздать. Уже три года могли бы строить современное и доступное жилье, да опять-таки прокурор мешает, но мы боремся и победим. Поэтому проект по созданию своего маленького государства на территории в несколько сотен квадратных километров только в начале пути. А препятствие было и есть одно — чиновник.