«Если ты не художник, на арт-рынок следует приходить не с мыслью о том, чтобы зарабатывать, а с готовностью тратить»

Юрий Когутяк, коллекционер, владелец группы рекламных компаний
42

В недавней статье в Guardian Чарльз Саачи, самый известный британский коллекционер современного искусства, резко высказался о неофитах от искусства: «Даже такой позер, как я, находит вульгарными и удручающе мелкими этих новых сверхбогатых скупщиков искусства. В наше время быть скупщиком искусства — во всех смыслах вульгарно. Это спорт для безвкусного европейского бомонда, вкладчиков хедж-фондов, толстосумов, модных олигархов и самовлюбленных арт-дилеров. Всех их, гнездящихся вместе, можно было заметить на суперъяхтах во время проведения Венецианской бьеннале». Вопрос, является ли искусство на сегодняшний день качественной сферой вложения денег, интересной инвестицией и можно ли картины и другие предметы искусства рассматривать как некие активы, растущие в цене, интересует многих. С другой стороны, положение дел сегодня таково, что зарабатывать деньги в инфраструктуре арт-рынка (а это галерейный бизнес, дилеры, кураторы, работники различных неприбыльных организаций и пр.) в Украине практически невозможно, потому что он находится в очень-очень-очень плохом состоянии.

Если говорить о ценах на произведения искусства, то в целом они, конечно, растут. Однако произведения искусства, как финансовый актив, обладают одним большим недостатком — очень низкой ликвидностью, поскольку следует помнить, что это не деньги, не золото и не акции. Если хочешь продать работу относительно быстро (в течение полугода), необходимо примерно в 1,5–2 раза снизить цену. Если пытаться найти покупателя в течение нескольких недель, цену придется снизить раза в три. Как следствие, виртуальная оценка тут же теряется. Но если картины продавать постепенно, на эти деньги покупая новые, недооцененные произведения, тогда стоимость коллекции повышается. Поэтому, если рассматривать это занятие как бизнес, оно должно быть неспешным, несуетливым.

Чтобы заниматься этим бизнесом, в нем следует находиться, многое понимать. Для того, чтобы более-менее хорошо понимать живопись (а я стараюсь фокусироваться именно на ней), нужно увидеть сотни тысяч, а лучше миллионы картин. Ведь, когда ты, например, посещаешь галереи и музеи, где, как правило, отобраны лучшие образцы работ, начинаешь такие паттерны накапливать и потом, когда видишь незнакомую работу (даже будучи не знакомым с художником), в состоянии понять, стоящая это работа или нет.

Вопрос в том, что цена нередко зависит не от эстетических факторов. Почему при сопоставимом качестве одна работа стоит $1 тыс., а другая — несколько миллионов? На цену картины зачастую влияют абсолютно нехудожественные факторы, такие, как история художника, эпохи, существующие спрос и предложение, жив ли мастер, написавший полотно, и т.п. Мы с коллегами недавно говорили о том, почему наши лучшие художники — очень выразительные, очень понятные на международном уровне — оценены ниже, чем китайские, американские авторы со схожей судьбой и историями. Ведь даже Александр Ройтбурд, например, на богатом британском рынке — диковинка из Восточной Европы. У него визуально вроде бы все и есть, но для них он — безымянный художник из другой страны и должен стоить столько же, сколько безымянный английский художник. А это тысячи фунтов, в лучшем случае — десятки тысяч, но не сотни и не миллионы. Очень мало постсоветских художников, сумевших выйти на международный уровень и претендовать на достаточно высокие цены. Среди русских это, наверное, только Кабаков, цены на работы которого переваливают за миллион долларов. А, например, тот же Борис Михайлов — один из самых титулованных украинских авторов с огромным количеством международных каталогов, выставок, проектов — в лучшем случае стоит десятки тысяч.

По моему мнению, основной движущей силой для развития национального искусства является развитый средний класс страны. Этот фактор действует не прямо, но я придаю ему очень большое значение. В этом я не всегда нахожу понимание у некоторых моих коллег и галеристов, художников и продавцов. Я привожу пример, что когда занимался галереей, не было кризиса, практически все мои друзья, знакомые, те, кто зарабатывал до сотни тысяч долларов в год (не бедные, но и не супербогатые), находили для себя возможность и желание приобретать картины. Таких людей в то время в стране было достаточно много — число их достигало сотен тысяч. Сейчас арт-рынок существует, но из него этот класс «вымылся», перестал покупать, а галеристы и художники оказались лицом к лицу всего лишь с парой десятков потенциальных покупателей (это моя личная оценка, но ее поддерживают и галеристы) — теми, кто регулярно покупает предметы искусства. Например, 1–2 картины в месяц. Представьте себе, что весь рынок галерей и рынок художников, которые стоят за галереями или рядом с галереями, упирается в эти несколько десятков человек. Микроскопический спрос при огромном предложении нельзя назвать рынком. В итоге сейчас галерейный бизнес чувствует себя очень дискомфортно, и, честно говоря, я не знаю ни одной галереи, которая была бы прибыльной.

Я не могу быть только коллекционером и время от времени поддерживаю какие-то проекты в качестве спонсора или мецената. Я ощущаю некую ответственность с точки зрения того, что о художниках следует заботиться. В этой позиции есть один очень важный аспект: коллекционер определяет то, куда движется рынок, ведь, совершая эстетический выбор и покупая картину, ты оставляешь жить и подпитываешь какое-то направление в искусстве. Художники, которые не получают подпитки, вынуждены так или иначе из этого искусства выходить, потому что у них есть семьи, какие-то обязательства в жизни и т.д. и т. п. Они не в состоянии оставаться художниками. Для молодого художника продажа работы за несколько сотен или тысяч долларов — очень большая поддержка. Именно для этого нужны покупатели — таким образом они поддерживают то или иное направление, того или иного художника. Это самое рискованное, но в то же время и самое благодарное финансовое вложение.

«Для того чтобы объяснить себе, зачем ты в этом бизнесе, необходимо найти внутренний субъективный мотив — подвижничество, меценатство или что-то еще, но разбогатеть на этом невозможно»

Есть арт-рынок, а есть мир искусства. Существует определенная дилемма и конфликт между этими двумя понятиями, потому что второе — понятие гораздо более широкое и вечное. Арт-рынок — это нарост на теле великого, могучего, вечного и неумирающего искусства. «Силовое» преимущество первого только в том, что у него есть PR-инструмент, он более голосистый, более крикливый, ему нужно привлекать к себе внимание. Но критерием ценности в мире искусства является оценка собратьев по цеху, а критерием успеха на арт-рынке — цена твоих работ, которая может коррелировать или не коррелировать с их художественной ценностью. На рынке есть несколько полуцирковых персонажей (я не буду их называть), которые вполне рыночно успешны, но которым точно не найдется места в Пантеоне.

Арт-рынок сильно искажает критерии художников. Когда я вижу работы, в которых слишком много маркетинга, меня начинает тошнить. Молодым художникам, которые начинают «тусить», хотят ездить на дорогих машинах и жить сытой жизнью, в мире чистого искусства в целом нет места. У них очень сильно искажаются критерии. Критерием становится публичная известность — не цеховое признание, а рыночное. Они становятся в идеале частью истеблишмента. И, наверное, это хорошо, потому что нельзя, чтобы наш истеблишмент состоял только из прокуроров, чиновников и убогих звезд. Пусть в этом истеблишменте появятся какие-то яркие люди искусства, и пусть арт-рынок в этом плане существует. Я считаю, что как должны быть миллионерами архитекторы-звезды (потому что, если архитектор не миллионер, ему трудно построить нормальный дом для богатых людей — они ментально мыслят по-другому), точно так же пусть художники будут миллионерами, пусть «тусуются» среди чиновников. Ведь при всем этом многие успешные западные художники остаются очень цельными личностями и очень преданными тому, чем занимаются. Они ориентируются на какие-то свои критерии честности (пусть эта честность у каждого своя). Но, повторюсь, когда я вижу очень много маркетинга в искусстве, сильно разоча­ровываюсь.

Сейчас очень многие люди продолжают покупать антиквариат. При этом мы не говорим об антиквариате за несколько миллионов долларов, время от времени проскакивающем и доступном в Украине трем-пяти людям. Мы говорим об антиквариате XIX века, стоимостью в десятки тысяч долларов и очень редко — сотни тысяч долларов. Вот если считать приведенную стоимость денег $50 тыс., которые стоит картина сейчас, то ее первоначальная стоимость и ценность — $500 в нынешних деньгах. Но за $30–50 тыс. здесь можно купить несколько великолепных, лучших картин текущего периода нашей жизни. Выбор всегда состоит в том, что покупать: либо посредственное, третье-, пятиразрядное искусство, где в большей степени цену составляет патина времени, либо приобретать лучшее из того, что есть сейчас. Я нередко видел в офисах эти антикварные картины — это унылые, попросту плохо профессионально сделанные работы. Ведь даже в XVIII–XIX веках художников было не больше, чем сейчас, а хороших — и того меньше.

Одна из вещей, которая меня поражает до глубины души, это, когда я захожу в офис достаточно богатой компании, связанной с недвижимостью, и вижу огромную белую стену, на которой должна быть картина, и не нахожу ее там. А ведь это так органично, так естественно покупать для офисного пространства какую-то живопись. Причина, наверное, в необразованности. Я нахожусь среди людей, которые приобретают и ценят предметы искусства, и мне это кажется очень естественным и органичным. С другой стороны, почему люди покупают, например, часы за $15–30 тыс. и не покупают картину, которая стоит столько же (за эту сумму можно приобрести очень хорошую работу)? И это все происходит на фоне убогой пустой стены в достаточно богатом и приличном офисном центре.

Когда появится средний класс и владельцы офисной недвижимости «включат мозги», они смогут вытянуть более массовый спрос. Как следствие, появится спрос на более молодых авторов, потому что ТОП-20 рынка — это «крутые парни» в возрасте 45–55 лет, а молодежь 25–35 лет — достаточно маргинальный слой, ее еще предстоит по-настоящему открыть.

На этом рынке не теряют деньги только художники. Я не знаю ни одного богатого украинского куратора. Есть прекрасные специалисты, но при всем моем глубочайшем уважении их нельзя назвать не только богатыми, но даже состоятельными. Есть более-менее успешные дилеры, но нет пока миллионеров в этом сегменте. Что касается арт-рынка, то если ты не художник, на него нужно приходить с мыслью не о том, чтобы зарабатывать, а с готовностью тратить. Многие люди делают это с удовольствием. Для того чтобы объяснить себе, зачем ты в этом бизнесе, необходимо найти внутренний субъективный мотив — подвижничество, меценатство или что-то еще, но разбогатеть на этом невозможно. Нужно очень много вкладывать в картины или галерейный бизнес с тем, что когда-нибудь, возможно (никто не знает — когда, и возможно ли это вообще), будет какая-то финансовая отдача.

Коллекционирование — это эгоистический эмоциональный выбор, абсолютно субъективная вещь. Это тонкие связи. Быть случайным коллекционером невозможно. Когда я смотрю на картину, испытываю неимоверный восторг. С полотнами существует очень сильная эмоциональная связь, они словно разговаривают с тобой. При этом с некоторыми работами, как ни странно, эта связь со временем пропадает. А некоторые могут жить с тобой много-много лет и не отпускают, с ними хочется находиться в постоянной связи. В этом плане многие работы, которые мне следовало бы приобрести для коллекции, я не покупаю только потому, что они или слишком нервные, или агрессивные. Я не могу их держать в своем личном пространстве, но их нельзя хранить в кладовке. 90% моей коллекции выставлено для обозрения, полотна мы даже отдаем в аренду, лишь бы они были на виду, потому что, когда картины в кладовке, это неправильно, они должны быть на стенах, находиться среди людей.


Комментарии:

  • елена   14-03-2012 13:34 

    А мне нравится когда картины в музее и в любой день можно пойти и насладиться их созерцанием. Меня тошнит от ненасытных людей независимо от их профессии. Жадность очень некрасива в любых своих проявлениях. Как можно собирать картины и быть таким негармонично развитым.


Код безопасности:


Новости партнеров

bigmir)net TOP 100

Новости партнеров

Новости от KINOafisha.ua
Загрузка...
Загрузка...
Афиша кинотеатра Синема Сити

Статус

Еженедельный деловой журнал

Украинский бизнес портал

Электронный деловой журнал

Эксперт

Украинский деловой журнал

Экономические известия

Ежедневная деловая газета